anchoret: (cage)
Дочитываю одну интересную книжку, о которой на днях скажу в [livejournal.com profile] ortho_book, и вот попалась такая замечательная фраза: "Всякий, кто посещает православный монастырь - да и любой монастырь, верно выражающий идеал монашества, - с первых же минут бывает поражен открытостью и теплотой, с которой встречают его хозяева". Это не какой-то идеалист-теоретик пишет, это Константинопольский патриарх (к слову, глава о монашестве в его книге мне показалась одной из лучших). Вспомнилась другая фраза: "Я не знаю, как там в Лондоне — я не была… Может, там собака друг человека. А у нас управдом — друг человека!"
Я понимаю, конечно, что у нас зачастую монастыри превращены в проходной двор для туристов и паломников, и монахи в лучшем случае предпочитают поглубже спрятаться от этого нашествия. Уверен, что и у нас есть где-то в глубинке небольшие монастырьки, где ещё не зажрались где гостя с первых минут поразят открытостью и теплотой. Но при этом нужно признать, что наш человек, посетив хоть сотню монастырей в Роcсии и ближайшем зарубежье, находясь в здравом уме и твердой памяти никогда не скажет того, что сказал п.Варфоломей.
anchoret: (Default)
Всё же, неслучайно меня преследует образ птицы, как наиболее удачная иллюстрация монашеской жизни. Дело, конечно, и в том, что на птиц небесных Христос показывает (Мф.6:25-26) своим ученикам как на образец для подражания, а монашество ставит перед собой задачу наиболее полного воплощения в жизнь заветов Спасителя. Но и помимо этого я постоянно нахожу подобные примеры. Вот, у Пришвина попалось:
"Птичик, самый малый, сел на вершинный палец самой высокой ели и, видно, он там недаром сел, тоже славил зарю; клюв его маленький раскрывался, но песня не достигала земли, и по всему виду птички можно было понять: дело ее - славить, а не в том, чтобы песня достигала земли и славила птичку".
anchoret: (Default)

Сейчас в качестве книги для чтения "на ходу" у меня "Древний патерик". Очень интересно, существуют ли какие-нибудь критические исследования-комментарии к этому сборнику. Чувствуется, что подборка историй отражает самые истоки формирования монашеской традиции. Там много неоднозначного, есть вещи, с которыми хочется поспорить исходя из той же аскетической традиции. Но сейчас не об этом. Сегодня попалась маленькая история, перекликающаяся с моей предыдущей записью, вот она:

"Однажды инок, встретясь на пути с монахинями, уклонился с дороги. Игуменья сказала ему: если бы ты был совершенный монах, не смотрел бы на нас, как на женщин".

Инок, видать, был стоящий - промолчал. Аз бы, многогрешный, ответил что-то вроде: "Если бы ты была монахиней, то промолчала, втайне помолившись о моем несовершенстве, но речь твоя обличает в тебе женщину". Ну, и пал бы под свою анафему, разумеется. А инок тот, наверное, именно так и поступил: промолчал и помолился.

Т.е. вывод из истории у меня напрашивается противоположный замыслу составителя Патерика.

anchoret: (Default)

Признаться, к монахиням у меня отношение от сдержанно-осторожного до неприязненного. Последнее, конечно, я стараюсь не выказывать. Причин такому отношению несколько. Но главная в том, что они буквально все, как я уверен, немного "того". Или много. Сильно много.
Не с точки зрения мiра сего, который сам положительно ненормален, а именно с точки зрения православной аскетики. Как я её себе представляю, скажем так. А у них какое-то другое представление.
Вот прочитал случайно про одну - просто классика. Чем не Тереза Авильская?

Нет, прав был "Духовный Регламентъ", гласивший:

"42. Еже заповеда Апостолъ о причтенiи вдовицъ: Вдовица, рече, да причитается не меньши шестидесяти летъ, 1 Тим. 5; тожде да хранится и о постриженiи монахинь, разве по некоему собственному Сvнодальному определенiю.

43. А буде которая младая девица похощетъ въ девстве пребывати, съ намеренiемъ прiяти монашество, то разсмотря прилежно, аще нелестно и не некоея ради нужды, или пристрастiя или лицемерiя избираетъ девственное житiе, дати таковую въ монастырь честный и добре заключенный, подъ началъ честной и постоянной старице: девица же да пребываетъ непострижена до шестидесяти, или поне до пятидесяти летъ. А буде прежде оныхъ летъ похощетъ идти замужъ, не возбраняти ей".

Наверняка, Петр, подписывая Регламент, имел в виду интерес государства - пускай, мол, баба сначала солдат нарожает, а потом идёт в какой хочет монастырь, но Феофан, Регламент писавший, знал, сколько зла в Церкви от молодых монахинь, в которых ещё не перекипела их страстность, усердно молящихся, и разбивающих себе лбы.

anchoret: (Default)
Помню, смеялся, когда прочитал уже известный комментарий к фильму "Птицы": "Бесподобно! Смотрел 2 раза в кино! Купил саундтрэки ! Мороз по коже от музыки... Голова кругом от осознания того, что птицам НЕ НУЖНА эта красота мира! Романтика тех мест, над которыми они пролетают! Опасности природы! Им плевать! Им тока бы пожрать..."
А если серьёзно, то сам фильм на меня действительно тогда произвёл впечатление. Смотреть я его пошёл по "наводке" [livejournal.com profile] toshk , когда "Птицы" уже улетели с экранов всех московских кинотеатров, кроме одного.
Если правильнее перевести оригинальное название фильма, то получится "Миграция птиц" или "Перелёт птиц". Где-то на двадцатой минуте просмотра я уже не мог отделаться от мысли, что это фильм о... монашестве.
У Свенцицкого в "Гражданах Неба" есть такие слова:
"На привалах о. Иван рассказывал что-нибудь.
- Самое тяжёлое - говорит он, - это мысль, что зря тратишь силы... Годы проходят, а ты никуда не двигаешься, не замечаешь в себе никакого духовного роста. И вот является вопрос: не уйти ли? Не начать ли жизнь с начала?.. Однажды с такими сомнениями пришел наш пустынник к старцу Иеремии в Драндский монастырь. Старец и говорит ему:
- Видал ты когда-нибудь, как гуси летят?
- Видал, - говорит.
- Знаешь ли, что летят они за тысячи верст?
- Знаю.
- А зачем? Чтобы поддерживать своё племя. Так и вы, пустынники. Если и нет больших подвижников среди вас - живите! Вы хорошо делаете уже тем, что поддерживаете племя пустынников.
О. Иван несколько раз дорогой вспоминал этот рассказ и всегда передавал его с особенным чувством: очевидно, часто он служил ему самому утешением в тяжкие минуты сомнений..."
И когда я вспомнил о "Гражданах неба", то весь остаток фильма уже не мог воспринимать в каком-то ином ракурсе. Даже какая-то стоявшая в воде пичужка, которая для того, чтобы высмотреть под собою добычу, накрывала голову крыльями, создавая некое подобие зонтика, напоминала мне о монахах первых общежительных монастырей. Не помню уже точно, кто именно - Пахомий Великий или авва Орсисий, предписывал монахам за трапезой накрываться с головой над своей миской, чтобы никто не видел, что и сколько он ест, и сам не видел других, не давая таким образом повода к осуждению в объядении или гордости. А покрывалом служила деталь облачения, которая у западного монашества приняла форму капюшона, а у восточного - наметки на клобуке.
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:42 am
Powered by Dreamwidth Studios